Трускавецький вісник № 142 (1504) від 27 вересня 2017 р.

 

Трускавецький вісник № 142 (1504) від 27 вересня 2017 р.

27.09.2017



У номері: Свідчення Христини Грицак про Голокост; З Днем туриста; Гола теорія та реалізована стратегія; Наслідки аварії газопроводу ліквідовано; Оголошення.

Короткі новини

Наслідки аварії газопроводу ліквідовано

Як інформує департамент з питань цивільного захисту Львівської ОДА, вчора, 26 вересня, о 16:40 поступило повідомлення про пошкодження екскаватором газопроводу середнього тиску (труба діаметром 163 мм), під час виконання земляних робіт на вулиці В. Стуса, 9 у Трускавці. Внаслідок аварії було припинено постачання газу 9 500 абонентам м. Трускавця. Ремонтною бригадою ПАТ «Львівгаз» о 20.20 пошкодження газопроводу було ліквідовано. Подачу газу споживачам санаторно-курортного комплексу було відновлено пізно ввечері 26 вересня (після десятої вечора). Населенню Трускавця та решті абонентів газ буде подано сьогодні, 27 вересня.

Власна інформація

З Днем туриста!

26-27 вересня у Трускавці проходять заходи до Міжнародного Дня туризму. Хоча Трускавець в першу чергу є бальнеологічним курортом і головна його функція оздоровлення людей є незмінною протягом останніх 190 років, та місто має що представити і туристу, який пізнає світ. Невелика територія та відсутність старовинних грандіозних споруд не означає, що у Трускавці немає чого показати заїжджій людині. А логістика та інфраструктура взагалі дозволяють конкурувати з багатьма іншими, більш привабливими туристично містами, та рівнятися з такими «грандами» як Львів, Мукачево чи Кам`янець-Подільський. Тож певною мірою і компактність території, і розташування обабіч перехресних магістральних шляхів є навіть перевагою нашого курорту.

Цього року до святкування Дня туриста підійшли доволі креативно і гості Трускавця мали можливість познайомитися з піснями, танцями та кухнею різних народів. Після традиційної офіційної урочистої частини відкриття дійства з вітанням міського голови Андрія Кульчинського розпочався справжній фестиваль культур різних народів, участь в якому брали представники Азербайджану, Греції, Вірменії, Болгарії, Ізраїлю, України та цигани (роми) – кочовий народ Європи, який не має власної держави. Варто зауважити, що присутність вірмен, болгар, греків та ромів додала родзинки Міжнародному Дню туризму, оскільки представники цих народів на нашому курорті представлені ще в незначній кількості, на відміну від ізраїльтян чи азербайджанців. А дегустація національних кухонь взагалі стала топ-видовищем та приємним спогадом про дійство. Не кожен день є можливість попробувати смачну пахлаву, долму чи інші страви, назви яких інколи й вимовити важко. Ну і ще один момент, про який не можна промовчати – одвічні вороги азербайджанці та вірмени стояли на центральній трускавецькій сцені зі своїми національними (державними) прапорами і не проявляли жодної агресії. Хто розуміється в суті справи, той зрозуміє, про що мова.

Завершилися святкування 26 вересня виступом представників Азербайджанського культурного центру імені Мусліма Магомаєва (Народний ансамбль «Азербайджан»). Серед інших за сприяння підготовці Міжнародного Дня туризму у Трускавці подяку отримав голова Міжнародного альянсу «Азербайджан-Україна» Ельмар Мамедов.

Сьогодні, 27 вересня, святкування Міжнародного Дня туризму у Трускавці продовжиться. О 16.00 в музеї історії міста (директор Галина Коваль) пройде презентація нового фільму про Трускавець, промоційних відеороликів про наш курорт, а також фотоальбому про святкування 190-річчя курорту авторства талановитого фотографа Олега Бачинського.

Володимир Ключак

Гола теорія та реалізована стратегія

26 вересня у Трускавці Школа мерів провела захід на тему «Стратегічне планування розвитку громади». Консультант Володимир Проскурнін, який проводив презентацію, розповідав багато – про Слов`янськ та Українку Київської області, про Кривий Ріг та Каховку, про Кам`янець-Подільський та Цюрупинськ (Олешки), про Бориспіль, Скадовськ, Бердянськ, а навіть про Венецію та свій перший відпочинок у Туреччині цього року. Проте заглиблюватися в тематику проблем Трускавця пан Володимир не поспішав, хоча, можливо, в цьому й не було особливої потреби. Бо всі 12 осіб, перед якими виступав представник Школи мерів – не в тім`ячко биті люди, а активні громадяни, мешканці Трускавця, котрі в переважній своїй більшості не словом, а ділом вболівають за долю рідного міста. Серед 12 учасників заходу – міський голова Трускавця Андрій Кульчинський, депутати Трускавецької міської ради Зоряна Домбровська та Святослав Грабовський, активісти Віра Савка, Віктор Пиців, Юрій Розора, Роман Ус, начальник відділу інвестицій управління розвитку міста Оксана Барабаш.

На початку консультант Володимир Проскурнін пробував зацікавити учасників зустрічі. Розповіді про Опру Вінфрі та досвід польських міст щодо стратегічного планування розвитку території ще можна було сприймати. Проте після годинного монологу зосередитися на темі було вкрай складно. Тим більше, що лилася звичайна «водичка», розповідалося про інші території, а до Трускавця лектору чи то страшно було підійти, чи то він вирішив, що нехай місцеві самі розбираються зі своїм містом. Втім, є причина, яка виправдовує таку тактику Володимира Проскурніна – він сам зізнався, що вперше в нашому місті-курорті і з закладів міста зумів назвати лише «Трускавець 365» (за аналогією, що є «Ворохта 365» та інші об’єкти цієї готельної мережі)..

Пропозиція почати складати власноруч стратегічне планування виглядала як мінімум дивною. Чомусь не прозвучало, що у Трускавці є власна стратегія розвитку, і саме її трускавчани підтримали на місцевих виборах 2015 року. Мова йде про стратегічний план розвитку міста-курорту «Трускавець-2020», про який під час затвердження заступників міського голови один з них (Олександр Ткаченко) зауважив, що це його настільна книга. Хоча, по ідеї, настільною книгою мала б бути все-таки Біблія.

Програма «Трускавець-2020», реалізація якої проходить поетапно вже два роки, була представлена громаді у вигляді чіткого комплексу заходів, вона розміщувалася в багатьох доступних місцях, в мікрорайонах міста, поблизу магазинів і кожен міг ознайомитися з нею, довідатися, з чим же йде на вибори кандидат в мери Андрій Кульчинський та команда партії «Самопоміч». Але замість того, щоб слідкувати за виконанням цієї програми по пунктах, деякі опозиціонери вирішили вдати, що її не існує, що нібито Трускавець не має жодної стратегії, а з цього роблять висновок, що курорт не розвивається. Та і взагалі діють вони за принципом «Чим гірше, тим краще», поповнюючи лави недоброзичливців курорту. Шкода, що представник такої солідної інституції, якою є Школа мерів, перед прибуттям до Трускавця в якості консультанта навіть не поцікавився головним – чи ж є стратегія розвитку міста?!

- Я можу ще двічі приїхати, провести засідання, промодерувати цей процес, щоб зекономити ваш час, - туманно «прояснював» свої завдання та місію консультант. На язиці крутилося логічне запитання: «Навіщо?». Щоб ще раз почути та побачити на слайді, що Трускавець як бальнеологічний курорт розпочинає свій відлік з 1827 року, має площу 7,7 кв. км. та населення 28,8 тис. чол.?

На нашу думку, до таких «стратегічних сесій» та «консультацій від експерта» все-таки треба готуватися ґрунтовніше…

Володимир Ключак

То, что не забывается. Свидетель Холокоста

Летом 2017 года, во время посещения Украины, судьба свела меня с замечательным человеком, мамой генерального директора Трускавецкого гостинично-курортного комплекса «Карпаты» Льва Грицака Кристиной Евстаховной Грицак.

Она рассказала о таких вещах, которые просто невозможно обойти молчанием, в частности, о зверствах немцев во время Второй мировой войны и, в том числе, о Холокосте, о спасении евреев.

Вашему вниманию предлагаю расшифровку нашего разговора, видеозапись которого полностью можно будет посмотреть на моём сайте в ближайшее время..

- Кристина Евстаховна, Вы помните времена, когда было нашествие немцев, раздел Польши, советские времена. Если можно, то расскажите нам о том времени.

- Я родилась в Бучаче Тернопольской области – это небольшой городок, может чуть меньше, чем Трускавец. Я была единственным ребенком, очень желанным и очень любимым. Росла в хорошей, честной, порядочной семье. Отец остался в семь лет сиротой. Их было шестеро в семье, все они выросли трудолюбивыми людьми.

Когда я сегодня вспоминаю отца и жителей города, где я тогда жила, то, как сейчас, вижу, как люди, при встрече с ним, поднимают руку и говорят: «О, Береза», таким образом, приветствуя моего отца. Его очень уважали люди.

Мама вышла из более богатой семьи. Бабушка и дедушка жили достаточно зажиточно. Мать моя полячка, отец – украинец. А бабушка, наоборот, – украинка, а дедушка поляк.

Когда отец предложил матери выйти замуж, дедушка подошел к нему и говорит: «Ты пойдешь в костел и там перепишешься на поляка». Отец говорит: «Хорошо, я так сделаю». Через несколько дней дедушка подошел к отцу и спрашивает: «Ну что, ты был в костёле?». А он говорит: «Нет, я не могу менять того, кто я есть». Дедушка похлопал его по плечу и говорит: «Ты молодец, я тебя за это уважаю».

Хотя в нашей семье было много поляков, но к отцу всегда обращались по-украински.

Отец выучился и работал мастером, строителем. Он брал подряды на строительство зданий и строил их. Я помню, как приезжал инженер со Львова и принимал его работу. И те здания, которые он строил – банк, больницу, поликлинику, жилые дома – они стоят и сегодня так, как будто бы их построили сегодня. Ни одной трещинки. Мастером он был высокого класса.

Я точно не помню, как я шла в первый класс, помню только, что одевали меня всегда красиво…

В 1939 году на трех танках заехали русские. «Освободители», как они себя называли. Люди сразу вышли на улицу, их встречали, задавали много вопросов. Из танка вышли трое танкистов, и люди их спрашивают: «А как у вас жить?». «У нас очень хорошо»- отвечали они.

Один из них достаёт кусок газеты, насыпает махорку и говорит: «У нас всё есть – и спички, и махорка». Это я помню, будучи ребенком. Скручивает и зажигает папиросу. А потом его спрашивают: «А у вас мандарины, апельсины есть?». «О, у нас это тракторами делают»- последовал ответ. Люди опустили голову и я, хотя была маленькая, тоже поняла, что он врет. Это первое впечатление о тех «освободителях», которые пришли нас «освобождать».

Половина моей семьи была украинцы, половина поляки, но никто не делал никакой разницы между ними. На польские праздники все сходились в одну квартиру, на украинские – в другую.

У дедушки было два больших дома. И в одном, и в другом доме жили семьи евреев. Поляки, евреи… И в нашем доме, который отец успел построить своими руками, с помощью, конечно, людей – хороший трехэтажный дом – тоже жили евреи.

Напротив нашей квартиры жила еврейка Погорилье Геня. Я очень хорошо помню, она была примерно такого же возраста, как моя мама, очень симпатичная, и у нее был мальчик, его звали Мойше. Мозе, так его звали тогда. Он был такого возраста, как и я, и наши двери в коридорчике были рядом. Его мама была у нас иногда целый день, а моя мама была у нее. Её муж держал магазин, торговал, а она нигде не работала. И мы играли вместе с этим мальчиком.

Когда в 1941 году пришли немцы, то говорили, что они приехали со Львова, хотя я могу и ошибаться. Немцы забрали мужа Гени в первую же ночь, и она его больше никогда не видела. И мы не видели. Начались акции.

Два немца (говорили, что они фольксдойче, но наполовину, наверно, поляки), так они нас предупреждали. Одного звали Пель, а другого Паль. Наверно, Петр и Павел – я так в уме переводила. Они предупреждали нас, что будет акция. Они предупреждали даже наших людей, и украинцев, и поляков – что, смотрите, у вас будет ревизия, или еще что-то.

Немцы, конечно, не знали, а наши люди радовались, что им хотя бы что-то известно о планах и акциях немцев.

Геня была вынуждена покинуть нашу квартиру, так как больше не могла там жить из-за немцев, и начала прятаться. Евреи делали такие схроны, как их называли, что вы бы даже не подумали – под дорогой! Как они выносили эту землю, камни до си пор не понимаю? И там они прятались, но их все равно фашисты находили.

Однажды Геня пришла к нам (еще не было комендантского часа) и говорит маме: «Может, я что-то вам спеку?», и так крутилась до вечера. Она знала, что будет акция, но мы этого не знали. Вечером отправить её уже нельзя было. Мы жили на втором этаже, а внизу была пустая квартира, там была кушетка и Геня пошла туда спать.

Утром я выхожу на балкон, дом стоит под горой, а на горе стоят немцы и говорят мне (а я еще маленькая девочка) по-немецки: «Юден есть? Выпускай, иначе мы всех вас постреляем сейчас!».

Я иду вниз, мама даёт мне чёрную вязаную шаль…

А у дедушки в доме раньше жили евреи, и там сейчас была пустая квартира. Когда у дедушки выходил или женился ребенок, то он дарил каждому квартиру. У нас был ключ от этой пустой квартиры, где ранее жили евреи, и я веду Геню через улицу, напротив, в дом деда…

Вот сейчас говорю – и трясусь, когда вспоминаю те времена. Как это страшно было, но я была такая отважная…

Там рядом стояли дома – дедушкин и два больших еврейских дома. А немцы такими большими длинными железными штырями прощупывали всё в доме, кто там мог прятаться.

А я ее веду. Перевела я Геню, завела в ту квартиру, она там просидела всю акцию. После этого она ушла к своим, туда, где они прятались.

Соседка, которая смотрела через окно (полячка, Домбровская ее фамилия), говорит: «Pani Berezowa! Czy Pani zwariowała? Ta ma Pani jedno dziecko i Pani go puścila? Ta oni mogli ją zabić!» (Пани Березова! Вы что, сошли с ума? У Вас один ребенок и Вы его пустили? Ведь они могли ее убить! – перевод редактора газеты «Карпаты» В. Ключака).

Могли убить, но так повезло. Это был первый случай.

Второй случай: дедушка стоял на балконе… В то время уже очень мало оставалось евреев. Немцы хватали их по одному, по два, как им удавалось поймать. Они собирали их в тюрьме. Тюрьма небольшая, а потом выводили их, я расскажу куда, я тоже все это видела своими глазами, и расстреливали.

И дедушка стоит, а Геню немцы ведут еще с какой-то женщиной по улице возле его дома. Она к нему обращается, подняв голову,: «Panie Szczerbaniewicz! Ratuj mnie! Ja chcę żyć!» (Пан Щербаневич! Спасайте меня! Я хочу жить! – перевод редактора газеты «Карпаты»).

Дедушка пришел к маме (мама Мария, а звали ее Мануся) и говорит: «Мануся! Я не могу! Сделайте что-нибудь! Я не могу, я постоянно вижу ее глаза…». Геня была такая красивая, умная, веселая. И он говорит: «Я не могу это пережить! Делайте что-нибудь, чтобы ее оттуда из тюрьмы забрать и спасти от смерти».

Мама пошла к польскому адвокату, который там работал (я до сих пор помнила фамилию, но выскочило уже из головы). И говорит: «Пане адвокате! Помогите, спасите ее!». Он говорит: «Вы что, с ума сошли? Убьют вас вместе со мной». «Ну сделайте что-нибудь! Ну не можем мы так, чтобы ей дать погибнуть». Он говорит: «Хорошо. Приходите вечером в парк. (Там недалеко от тюрьмы речка течет и парк Собеского. ) И полицай выведет её к вам.».

Мама собрала деньги со всей семьи – кто сколько мог, столько и давал. Вечером пошла на указанное адвокатом место, полицай вывел Геню. Мама привела её домой, я это помню, как сегодня. Тогда ванна не работала, да и вообще, еще не было таких условий хороших, как сегодня… Была такая круглая ванна, в которой стирали. Мама нагрела воды, посадили туда Геню.

Я везде была, я всё видела, молчала, и только наблюдала.

Геня искупалась, и мамин двоюродный брат Казик Щербаневич – который жил недалеко от нас - это дедушки брата сын – взял её во Львов. Поездом поехали. Перекрасил он её, сделал ей кенкарту и отправил ее в Германию.

А своего сына до этого (Мозе) она отдала поляку, Мазуркевич его фамилия, чтобы он его прятал. Мазуркевич увез его в село. Я не знаю точно, что произошло дальше, но немцы убили Мозе.

И когда опять пришли русские, уже после войны, то Геня писала письма, она просила, она молила: «Скажите, где мой ребенок?». Она у немцев так и осталась. Погорилье Геня.

Конечно, она уже не жива, потому что я была ребенком, а она уже имела такого ребенка, как я. Но хотелось бы очень, может у нее какая-то семья где-то нашлась, чтобы знали её историю.

Геня писала нам, а мама просила её, чтобы она писала нашим родственникам в Польше, потому что в то советское время преследовали тех, у которых кто-то был за границей.

И еще мне пришлось участвовать в одном событии. Жил еврей, на самом нижнем этаже и у него была мастерская. Я не знаю, что в ней делали, тогда меня это не интересовало. У него была жена и двое детей, сын и дочка. Фамилия Финкельман, а его звали Шлёма, а как его имя по-нашему, я не знаю. Он каждый день приходил к нам после работы (хоть он сам не работал, а только руководил). А я вставала на табуретку и лезла к нему в карман. А он с пустыми карманами не приходил – всегда шоколадка там, конфетка, угощал… В основном проводил все вечера у нас.

К отцу приходили его друзья, играли в домино. Я очень любила Шлёма и он нас любил. Жена его была немного медлительная. Мама режет макароны – раз-раз-раз, а он говорит: «Ага! А я теперь думаю – почему моя жена целую неделю варит бульон? Потому что она каждый кусочек отдельно… А вы раз-раз-раз и порезали…». Я помню его слова.

Конечно, когда начались акции, он ушел из дедушкиной квартиры. Но в одну ночь он пришел к нам. Он жил над речкой в домике, и немцы пришли, убили жену и детей, а ему удалось выскочить на чердак, а из чердака он выскочил в кукурузу. Так он спасся и пришел к нам.

Завели его опять в ту же самую квартиру и я носила ему еду. Он там просидел до того, пока не пришли русские. Он женился на еврейке – симпатичная, белая, не помню как ее звали. Они выехали в Израиль, и там она родила ему двоих сыновей.

Он написал письмо нам и выслал мандарины. И мама опять написала ему: «Я вас прошу, не пишите и не присылайте ничего, потому что нас за это в советский период преследуют». Он вел корреспонденцию, посылки посылал в Польшу, к маминой сестре, дедушке, бабушке, они туда переехали.

Наверное, он тоже уже не живой, потому что возраст. Но я думаю, что где-то есть его сыновья, внуки. Финкельман. Два сына у него было, это я точно знаю. Может, еще потом родились.

Вот это я хотела вам рассказать.

Думаю, что Финкельман рассказывал детям, откуда он родом и как ему удалось выжить, а может и их мать рассказывала им. Они двое из Бучача.

Я видела все ужасы войны с самого начала. Мы шли с отцом и матерью к дедушке и бабушке через речку, в новый дом, который построили перед войной. Шли к дедушке, а перед мостом немец вел еврейку с маленькой девочкой. Она не хотела идти, а он ее все прикладом подталкивал. Она не хотела идти, он «пах!», выстрелил и прямо на улице, это было воскресенье, убил. И выскочил мозг.

И я до сих пор не могу есть мозг. Люди по праздникам – о, мозг, мозг, очень вкусно, а я не могу даже смотреть на него.

Я видела, как за нашим домом немцы расстреливали евреев, когда их много было еще. За нашим домом гора, там кладбище еврейское. Гора дальше тянется, кладбище кончается, и на той горе выкопали траншею, так на рост человека, а длиной может двести метров. Их ставили рядом, один за другим, а немцы расстреливали их из автомата. Кто упал, кто мертвый, кто раненый. И вторая линия так же. И присыпали землей.

Это всё правда, это всё то, что я видела.

Последний эпизод. Возможно, я ошибаюсь, как-никак, а я была еще ребенком… Вывели мать и девочку. И немец их расстрелял, а затем присыпал землей. Жил у нас такой, кто чистил канализацию, фамилия, по-моему, Твардовский. Я могу ошибиться, но, по-моему, так. А мы с сестрой двоюродной побежали туда. И мы слышали, как девочка говорит из под земли: «Mamusia! Mamusia! Wypuść mnie stąd! Mnie tu tak ciasno i ciemno!» (Мамочка! Мамочка! Выпусти меня отсюда! Мне здесь так тесно и темно! – перевод редактора газеты «Карпаты»).

И он пришел с киркой и добил их, и они утихли.

Немцы стреляли и по нас, потому что мы дети хотели всё видеть.

Третий дом от нас был еврейским. Двухэтажный. Евреи спрятались в подвале, замуровали его так, чтоб не было видно. Немцы открыли и сожгли их там заживо.

Вот те ужасы войны, которые я видела и о которых могу вам рассказать, как свидетель.

Я видела и ужасы, которые русские делали. Но это другая история. Пускай никто никогда не видит то, что пришлось видеть мне.

- Я под впечатлением, просто не могу подобрать слов. Я очень хочу, чтобы побольше людей услышали это Ваше свидетельство. Эта запись, которую расшифрует редактор газеты «Карпаты» Владимир Ключак, будет переведена на русский и, по возможности, на английский и иврит. А я постараюсь, чтобы это свидетельство попало в израильскую прессу.

Вы поставили перед собой святую задачу и цель найти тех родственников Евгении Погорилье и Шлёмы Финкельмана – я буду искренне рад, если это произойдет.

Мне очень приятно, что мои соотечественники в разных странах мира увидят и услышат рассказ свидетельницы тех преступлений, которые творились. Я когда слушал Ваш рассказ, меня тоже пробирала дрожь, как это было страшно. Я пытаюсь себе представить Ваши ощущения...

Еще я был бы Вам обязан, если бы Вы сейчас попытались рассказать об отношении взрослых к тем событиям. Ведь мы знаем, что были и случаи коллаборационизма, когда помогали немцам в их делах – это были и поляки, и украинцы, и, может, даже иногда сами евреи…

- Кроме этого одного, который добивал ребенка, я не могу больше никого назвать. Я такого не наблюдала. Если мама была полячка, а отец украинец, то не могло быть никакой вражды. Когда дедушка-поляк подошел к отцу-украинцу и сказал: «Молодец», это что-то значит. И это было так не только в нашей семье.

Это Вам ответ на Ваш вопрос. Я не помню ни одного поляка, ни одного украинца и ни одного еврея, который ненавидел бы других за их национальную принадлежность и чтобы он что-то плохого сделал. Между поляками, украинцами и евреями, вообще, не было никакой вражды в нашем городе.

Может быть, где-то были такие, что хотели выслужиться, может, надеялись, что немцы их спасут, но такого я не видела.

Если Финкельман бывал у нас каждый день, и Геня Погорилье бывала целый день, то, поверьте, мы не чувствовали никакой разницы…

- Я теперь открою секрет, почему я задал Вам этот вопрос. Дело в том, что я как главный редактор международного Интернет-журнала получаю огромную массу информации. Сейчас, особенно в российской прессе, пишут очень много о напряженной ситуации между украинцами и поляками. И я благодарен Вам, что Вы дважды рассказали вот эту историю. Потому что Вы – это живой свидетель. А они пишут только для того, чтобы столкнуть народы между собой.

Вы – героическая женщина! Здоровья Вам! А все, что от меня зависит, я постараюсь сделать, чтобы информация, рассказанная Вами, попала к максимальному количеству людей в разных странах мира.

- Я мечтаю дожить до тех дней, чтобы откопали тот ров, где лежит столько Ваших земляков, а их, наверное, сотни! Чтобы их останки перенесли на кладбище и сделали памятник с большой надписью, чтобы это осталось в памяти потомков.

Там сейчас заросло лесом, но я помню это место. Пока я жива, я бы еще показала его…

- Благодарю Вас за эту беседу. Оо имени всего еврейского народа низко кланяюсь Вам. В моих глазах, Вы являетесь ПРАВЕДНИКОМ МИРА и я надеюсь, что в Израиле получу поддержку.

С неизменным уважением и почтением.

Общался Леонид Ходос, главный редактор международного Интернет-журнала ”NewRezume.org”  

От редакции «Трускавецкого вестника». Главный редактор международного Интернет-журнала «New.Rezume.org» Леонид Ходос, интервью с которым можно прочитать здесь, направил письмо Чрезвычайному и Полномочному Послу Украины в Израиле Геннадию Надоленко, в котором попросил о содействие по привлечению заинтересованных лиц в Израиле и в Украине по приведению в порядок массового захоронения евреев, погибших от рук фашистов во время Второй мировой войны, а также в поиске родственников в Израиле тех людей, кого спасала семья Грицак.

 

Оголошення

До відома громадян!

28 вересня 2017 року з 13:00 до 17:00 в приміщенні відділу «Трускавецьке бюро правової допомоги» Стрийського місцевого центру з надання безоплатної вторинної правової допомоги всі бажаючі матимуть нагоду отримати правові консультації з питань державної реєстрації прав на нерухоме майно та питань, пов’язаних із спадкуванням. Консультації надаватимуть працівники відділу державної реєстрації Трускавецької міської ради та фахівці бюро правової допомоги за адресою: м. Трускавець, вул. Данилишиних, 62.

Така спільна акція буде проводитись 28 вересня 2017 року з 13.00 години одночасно в усіх місцевих центрах Львівської області, включно з бюро правової допомоги. Ініціатива належить Регіональному центрові з надання безоплатної вторинної правової допомоги у Львівській області, який, власне, організовує проведення спільної акції місцевих центрів з надання БВПД з фахівцями Головного територіального управління юстиції у Львівській області, державними реєстраторами, нотаріусами та адвокатами, які співпрацюють з системою безоплатної правової допомоги.



Обновлен 28 сен 2017. Создан 27 сен 2017



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником